С первого взгляда - Страница 42


К оглавлению

42

Лили тряхнула головой, прогоняя морок прошлого. Как странно — всего один день смог перечеркнуть счастье, казавшееся бесконечным.

Она вошла в пустую и темную кухню, привычно — словно и не было семи лет — нашла дверь в кладовую, вошла без страха… Какой-то глухой звук донесся до нее издали, вроде бы из холла. Лили замерла, прислушалась — нет, все тихо.

Она в очередной раз подивилась тому, как на них с Диком подействовал старый дом. Совсем рядом бушевал лесной пожар. Они только что пробежали через лес, спасаясь от огня и смерти, — и вот Лили Роуз спокойно стоит на пороге кладовой, собираясь найти бутылку вина, ждущую их здесь семь лет…

Рефлексы — вещь хорошая и удивительная. Никто не знает, в какой момент они проявятся, и слава богу. Лили Роуз Чэдвик все еще стояла на пороге кладовой, собираясь взять бутылку вина, но ее руки действовали совершенно автономно — среагировав на очередной непонятный звук, они выдернули из-за пояса «беретту», передернули затвор…

Она обернулась и прикрыла глаза — чтобы лучше слышать. Звук закрывающейся двери… ощущение пустоты в доме…

Лили Роуз кинулась обратно по коридору, привычно фиксируя все боковые двери, пустые пространства, темные углы…

Нет и не было никаких семи лет. Есть привычки, въевшиеся в кровь и мозг, потому что от них когда-то — и сейчас тоже — зависела твоя жизнь и жизнь твоего напарника.

Лили Роуз вылетела в холл, прижалась к стене.

Дика в доме не было. Дверь плотно закрыта и, Лили не сомневалась, приперта чем-то снаружи. Бредовый вариант — запер, чтобы она сгорела в полном одиночестве, — отметаем, так что остается только одно.

Дик встретил Тиля Рикмана лицом к лицу.

12
СХВАТКА

Он шел сквозь дым, не видя земли, и потому создавалось диковатое ощущение, что земли под ногами и вовсе нет, есть только зыбкая, потусторонняя дымка, а под ней — под ней, вероятно, ад, и грешники в смоляных пылающих ямах, и Аксель Рикман хохочет окровавленным ртом, в который раз прижимая скальпель к шее Лили…

Дик Хантер не очень любил анализировать собственные поступки, больше полагаясь на инстинкты. Возможно, именно это и спасало ему жизнь в самых рискованных случаях. Сейчас был самый рискованный из них — и Дик не хотел размышлять логически. Ибо никакая логика не позволила бы ему переться за убийцей в замкнутое пространство темного и задымленного сарая. Но Дик не размышлял. Он просто — только никому не говорите, ладно? — устал бояться и ждать удара из-за угла… Появление Тиля Рикмана во плоти — а Дик не сомневался, что это никакой не фантом и не призрак, — означало в любом случае конец этой истории. Да, еще надо бы успеть извиниться перед Лили Роуз.

Он-то думал, что она будет сдерживать его, мешать ему, но вышло наоборот. Еще вчера Дик Хантер был совершенно не уверен в том, что выйдет победителем из схватки с Тилем Рикманом, но сегодня, сейчас у него просто не было другого выхода. За его спиной, в старом доме, оставалась женщина, которую он любил. Женщина, которую он боготворил. Женщина, к которой он ни при каких обстоятельствах не должен подпустить безумного убийцу…

Дик подошел к самому сараю. За ручьем бушевал пожар, тянуло гарью и жаром, но на этом берегу все было спокойно. Пока спокойно. Дик осторожно взялся за ручку двери, скрипнуло старое дерево… В сарае было пусто и тихо. Дик стоял на пороге и оглядывал углы — никого. Совсем никого.

Он сделал всего один шаг вперед — даже полшага, просто переступил порог. Помещение было пустым настолько, что даже самый подозрительный оперативник не усомнился бы в его пустоте.

Взгляд Дика скользил по дощатым стенам, пыльному полу, струйкам дыма под потолком… по старому верстаку деда Хантера, на котором он учил маленького Дика работать рашпилем и рубанком…

Никого в сарае не было. Причем, судя по следам, вернее их отсутствию — очень давно. Дик Хантер сделал еще один маленький шажок…

И потолок обрушился на него.

Лили все же подергала дверь. Та не поддавалась. Лили повернулась и кинулась по коридору вправо. За кухней и кладовкой было нечто вроде летней террасы, правда, застекленной — оттуда можно было выйти.

Она почти добралась до террасы, уже миновала кухню, как вдруг до нее донесся веселый и звонкий, совершенно неуместный здесь и сейчас голос очень молодого человека:

— Лили Роуз Чэдви-ик! Ты где спряталась, плутовка? Выходи! Пора умирать!

Самое жуткое несоответствие — бодрая интонация этого молодого голоса и жуткое значение слов. Лили почувствовала, как тошнотворный ужас захлестывает ей горло удушьем, как немеют руки и ноги…

А потом пришла ярость — спокойная, холодная и чистая, как горный ледник. Четкая и пронзительная мысль — он не должен уйти отсюда живым. «Служить и защищать» — это было написано на ее жетоне, на жетоне Дика, на жетонах парней и девчонок, которых она хорошо знала, с кем вместе работала, кого хоронила время от времени на кладбище Чикаго…

Вот в этом он и ошибся, маленький засранец. Он думал, что гонит испуганную женщину средних лет, растерянную и дезориентированную. Только это было неправдой. Лили Роуз Чэдвик — офицер полиции Чикаго. Девочка, воспитанная дикой и своевольной Джуди Чэдвик — лучшей байкершей и соло-гитаристкой Западного побережья. Дочь смелых и честных людей, Ричарда и Клэр Чэдвик…

Нам часто кажется, что мы идем по жизни в одиночку. Это не так. Вместе с нами незримыми и стройными рядами шествуют по жизни все те, кто любил нас и кого любили мы. Мы никогда не бываем в одиночестве — ведь у наших ангелов-хранителей вполне узнаваемые лица. Здравствуй, бабуля. Дед, привет! Друг мой, я помню о тебе. Я скучаю по тебе, друг мой…

42